Евгения Чирикова. Фото с сайта www.svobodanews.ruНаш разговор с Евгенией состоялся 19 июля, сразу после того, как её выпустили из УВД Китай-Город, куда доставили защитников Химкинского леса, арестовав их при попытке провести акцию протеста у памятника Кириллу и Мефодию. Несмотря на стремительность и грубость задержания, Евгения излучала оптимизм. В беседе с ней стало понятно, что это её органическое и сознательное состояние, а также, в немалой степени, секрет её выдающейся работоспособности и стойкости.

Женщине, воспитывающей детей, занимающейся семьёй, нелегко решиться на участие в общественной деятельности, которая может быть даже опасна. Как решились вы?

Меня до этого довела жизнь. Я специально переехала в Химки со своими детками, чтобы было, где гулять с ними на свежем воздухе. И когда я поняла, что у меня отнимают этот клочок земли, последний в Химках, где я могу нормально гулять с детьми, мне стало очень обидно. Я втянулась в эту борьбу, смотрела на опыт западных коллег, и поняла, что все демократические завоевания происходили не просто так – они происходили через страдания. И жить на Западе сейчас лучше, чем у нас, именно благодаря этим завоеваниям. Поэтому я повторяю их действия, собираю людей.

Вы советуетесь с семьёй, с мужем?

Конечно. Муж очень поддерживает меня. Я обсуждаю с ним все свои акции. У него чудесные аналитические данные, и он всегда может мне что-то подсказать.

Чем занимается ваш муж?

Он у меня руководитель инженерной компании.

Это каким-то образом помогает вашей общественной деятельности? Она ведь отнимает у вас немалую часть времени?

Да, это так. Сама я сейчас не могу заниматься бизнесом, зарабатывать, потому что всё время отдаю детям и своей борьбе. Нередко люди скидываются на необходимую поездку и на информационные материалы, если их попросить. Но мой муж всегда готов помочь, оплатить поездку и так далее. Я его выбирала очень придирчиво и долго, это человек, который полностью меня понимает и доверяет мне.
Но бизнес его, конечно, страдает. Были на нас наезды со стороны правоохранительных органов, они рассылали письма по нашим клиентам, запугивали их. Да, мы терпим какие-то убытки, но мы не прячемся, и если к нам приходят с проверкой, мы подробно сообщаем об этом прессе.

У вас двое детей, как вам удаётся совмещать общественную деятельность с заботой о них?

Да, это сложновато, приходиться крутиться. Но я всю жизнь в бизнесе, это деятельность, которая тоже отнимает много сил. Поэтому я стараюсь часть функций передавать няне, побольше времени проводить с детьми и поменьше заниматься хозяйственными делами. Стараюсь вовлекать детей в неопасные акции, про которые знаю, что детям ничего не угрожает, но что это будет интересно и полезно для них. Так нам удаётся больше бывать вместе.

На какие же акции можно пойти с детьми?

Например, на санкционированные митинги, у нас были хорошие митинги с музыкой, песнями, сценками. Или «Антиселигер», куда многие приходили с детьми, там даже был кукольный театр для деток, играли башкирские сказки. Это могут быть акции, связанные с посадкой деревьев: детям очень полезно сажать деревья. Мы обо всём непременно заранее сообщаем на сайте. А активисты приходят с детьми даже на собрания, и дети наши уже все сдружились, играют вместе. Получаются такие семейные собрания и просто образ жизни. Для Европы и Америки это норма, там женщины себя так реализуют. Домохозяйки там не только сидят с детьми, но могут себе позволить два-три часа в день заниматься общественной деятельностью и это придаёт смысл их жизни. Мы ничем не хуже.

Мы, конечно, не хуже, но в Европе и Америке женщине, занимающейся общественной деятельностью, не приходится бояться, что её за это арестуют…

Да, это наши российские реалии. Но, во-первых, меня всё-таки забрали не в «обезьянник». Я всегда помню, что многое зависит от того, как ты себя ведёшь и как ты себя ставишь. Сегодня мне после грубого задержания принесли извинения. И это не уникальный случай. Милиционеры довольно часто просят у меня извинения, потому что я не отношусь к ним с агрессией. Я спокойно объясняю, почему я это делаю. Они видят, что я нормальный человек, такая же мама, как их жена, и у меня такие же дети. Они понимают, что, по сути, я отстаиваю их права. И по-человечески они ко мне относятся всегда неплохо. Другое дело, что они как крепостные, держатся за квартиры, которые им даёт милиция.

И всё же это ведь довольно травмирующая для детей ситуация. Что говорят вам ваши дети, когда вы возвращаетесь домой после ареста?

Мои дети понимают меня. У меня две девочки, пяти лет и десяти. Мы довольно много успеваем с ними заниматься развивающими всякими делами, делать уроки.

Помню в Интернете ваше обращение, когда органы социальной опеки пытались отнять у вас детей. Как разрешилась эта ситуация?

Меня спасли люди. Я кинула в Интернет эту просьбу людям звонить в опеку и выяснять мою судьбу. В результате, мне позвонили от уполномоченного по правам ребёнка Павла Астахова, принесли извинения, на сайте была выложена та самая анонимка, из-за которой меня стали «проверять». Мне пришлось подать в суд, потому что работа по анонимкам – это уголовное дело, и, в итоге, всё вообще затихло.
Я должна сказать, что здесь как раз сработало гражданское общество. Мне звонили люди, которых я не знаю, которые вообще не интересовались Химкинским лесом. Наших сторонников стало только больше.

Однажды вы сказали, что никто не рождается с умением останавливать бульдозер, но когда начинаешь это делать, у тебя меняется сознание. Вы стали сильнее?

Да, абсолютно. Я почувствовала, что могу поменять историю своей страны. Что у меня всё для этого есть: хорошая семья, работа, образование, квартира, машина. У меня есть всё, что нужно для жизни, кроме благополучной страны. Я почувствовала, что своими действиями в защиту природы могу помочь гражданам быть гражданами, а не овощами на грядке. Умение быть гражданами – это и есть то, что первично для благополучия страны. Так я понимаю свою миссию, хотя не навязываю её своим детям. Они умные девочки, самостоятельные личности. И если они пожелают улучшать жизнь не России, а Руанды – я не буду им мешать.

Недавно вы с товарищами ездили во Францию, как вас принимали там? Удалось поговорить с представителями компании Vinci, которая финансирует проект трассы Москва – Петербург?

Нет, у нас не получилось этой встречи, но у нас получилась встреча с оппозиционным кандидатом в президенты Франции, с Эвой Жоли. Она специалист по коррупции, очень заинтересовалась Химкинским лесом, и это здорово. Ведь Vinci, по сути, колонизирует нашу страну, а у нас даже нет нормальной судебной системы, которая могла бы этим заняться, и то, что расследованием заинтересовалась французская кандидат в президенты, судья, которая успешно преследовала коррупцию в своей стране, - это для нас хорошо, мы обрели международного арбитра.

Посоветуйте, пожалуйста, что-нибудь тем женщинам, которые решают для себя, заниматься им общественной деятельностью или нет.

Я считаю, не надо себя оправдывать тем, что ты мама, что женщина. Это отговорка слабых. В России женщины спасали страну даже в пору Великой Отечественной войны, когда трудились в колхозах и на фабриках, обеспечивали крепкий тыл. И сейчас настало время, когда женщина может заявить о себе. У нас для этого даже больше возможностей, чем у мужчин. Не надо хоронить себя в пелёнках и распашонках – надо в жизни успевать всё.