Полтора миллиона за год, а знаний нет? Честный репортаж изнутри дорогой частной школы Петербурга
- 14:22 3 июля
- Дарья Спасская
В последнее время в родительских чатах и соцсетях всё чаще звучит восторг в адрес частных школ
Якобы только там ребёнок получает настоящее образование, индивидуальный подход и внимание к каждой детали. Но так ли это на самом деле? Бывший учитель одной из самых дорогих частных школ Санкт-Петербурга, которая проработала там почти полгода, согласилась рассказать правду о «внутренней кухне» элитного образования без прикрас.
Как учитель с дипломом СПбГУ оказалась в частной школе
Героиня этого материала — лингвист-переводчик, магистр лингвокультурологии, выпускница Санкт-Петербургского государственного университета. После окончания магистратуры она планировала уйти в образовательные технологии, но рынок труда встретил её неласково. Поэтому предложение о работе в одной из самых дорогих частных школ Петербурга она приняла с радостью.
С первого дня всё выглядело как картинка из глянцевого журнала. Дружелюбный коллектив, щедрая зарплата в 100 тысяч рублей без переработок, отсутствие бюрократической волокиты с документацией. Директор оказался понимающим и приятным в общении, столовая походила на ресторан в центре города, а учителям выдали новенькие Макбуки. В перерывах можно было пить чай в уютной библиотеке.
Внешне — идеальная картина, за которую родители, по словам преподавательницы, платят от 1,5 миллиона рублей в год и выше в зависимости от ступени обучения: детский сад, подготовка к школе, началка, средняя или старшая школа. Вся коммуникация — занятия, элективы, подготовка к праздникам — велась полностью на английском языке.
Формат обучения: британская программа + ФГОС. Но работает ли это?
Школа позиционировала себя как учреждение, где дети проходят британскую национальную программу (IGCSE и A-Level) с учётом российских образовательных стандартов. То есть, по задумке, два в одном: готовят к международным экзаменам, но и ГИА сдать помогают.
В начальной школе классы формируются из трёх-пяти человек, в средней — из шести-десяти. Родителям это кажется большим плюсом: каждый ученик не будет обделён вниманием. Но, как признаётся наша собеседница, увидеть, как программа ФГОС на самом деле внедряется в обучение начальной школы, ей не удалось.
Заявленная концепция выглядела так: малыши до пяти лет учатся через игру, в 5–7 лет осваивают базовые навыки, в началке проходят ключевые предметы. В средней школе обещают «дисциплины, раскрывающие талант ребёнка», а дальше — параллельное обучение по британским программам и четырём предметам для ОГЭ и ЕГЭ, чтобы дети могли получить и российский аттестат, и международный сертификат. Что из этого правда, а что маркетинг — родителю, по словам героини, приходится выяснять самостоятельно.
Учебная программа: полная свобода или полная неопределённость?
Главная задача, которую поставили перед учительницей, — подтянуть иностранных учеников из Китая и Южной Кореи, для которых английский был вторым или даже третьим языком. Позже к ней присоединились и русскоязычные ребята, которым не хватало знаний или уверенности. Её предмет, английский как второй язык, был элективом — его добавляли в расписание по желанию родителей или по рекомендации других педагогов.
И тут начались сюрпризы. Учительнице дали полную свободу в организации курса, но никто не предоставил ни примеров программ, ни информации о том, что дети изучают на основных уроках. Более опытный учитель-ментор на вопрос «А что вы проходили?» показала список с названиями тем — без упражнений, без материалов, без упоминания учебников. Только спустя месяц ей предложили таблицы для планов уроков, которые надо было заполнять перед учебной неделей.
Когда электив закрыли из-за проблем с расписанием и учительница перешла на ставку ассистента в началке, ситуация повторилась. Уроки проходили по принципу: учитель озвучивает тему, третьеклассники пишут сочинение, работы проверяются, но оценки не ставятся. На следующий день — новая тема.
Мне кажется, сама идея развивать навык письма просто отличная. Это мощный инструмент, которого сильно не хватает в обычных государственных школах, — делится героиня. — Но подобная активность работает только когда она встроена в осмысленную учебную программу и дети получают обратную связь. К сожалению, вместо этого всё сводилось к творчеству ради творчества.
По её словам, это красиво и гордо звучит и нравится родителям, которые восхищены тем, что их ребёнок пишет рассказы о пиратах на английском. Но без разбора ошибок, без критериев, без учебной цели — это имитация образования. Слабому ученику это не помогает, ведь он не понимает, что не так. Сильному — тоже, ведь он и так это умеет, то есть прогресса нет.
Расписание: концерты, выезды и блинчики вместо уроков
Расписание в школе оказалось настоящим хаосом. С некоторыми учениками учительница занималась каждый день, с другими — дважды в неделю. Иногда она могла прийти в назначенное время и не забрать ученика, потому что учитель не хотел его отпускать со своего урока или ребёнок участвовал в мероприятии.
А мероприятий в школе было много. Очень много. Осенью — репетиции рождественских концертов. Потом — Греческая неделя. Затем — Масленица. Несколько занятий подряд дети пекли блинчики в столовой, потом шли на прогулку, и уже было не до уроков.
Вплоть до Рождества школа каждый день выезжала на многочасовые репетиции концертов, — вспоминает преподавательница. — Это сильно влияло на уроки. Два урока рисования подряд в расписании средней и старшей школы — это серьёзно. Добавлялись выездные спортивные мероприятия в другие города, оркестры, постановки. Это неплохо, но, на мой взгляд, сильно вмешиваться в учебный процесс не должно.
Оценивание: пятёрок нет, есть «молодец»
Как преподаватель электива, героиня не могла ставить оценки ученикам — предмет не влиял на успеваемость. Но на одном из собраний она увидела таблицу оценивания для основных предметов и не нашла в ней ни цифр, ни процентов.
В классе, где она была ассистентом, формальное оценивание тоже отсутствовало. Были условные «хорошо» и «молодец». В конце недели на доске появлялись плюсики или баллы около каждой фамилии.
Возможно, конкретные цифры использовались в тестах или отчётах для родителей, но у неё сложилось впечатление, что система оценивания в школе скорее описательная и мягкая. «Учиться надо не ради пятёрок, а ради знаний, — признаёт она. — Но оценивание — отличный помощник для отслеживания прогресса. Без него ни детям, ни педагогам, ни родителям не понять, что на самом деле происходит».
Ученики: вседозволенность и расовая изоляция
Дети в школе попадались полярных характеров — от чутких и отзывчивых до откровенно грубых и высокомерных. По мнению учительницы, очень мягкая среда поощряет ощущение вседозволенности. Учителя старались отслеживать конфликты и пресекать буллинг, но были трещины, которые мастерски обходились стороной.
Она наблюдала расовую изоляцию: с одной девочкой никто не разговаривал и не садился за один столик в столовой. Учителя это видели, но вопрос будто повис в воздухе. Девочка общалась в основном с ней.
Однажды учительница пришла с жалобой на ученицу, которая систематически игнорировала её слова, грубила и закатывала глаза на уроках. Объяснение администрации было коротким: «Да, она своеобразная, всегда так делает». «Я неиронично задумалась: может, школа и заявляет командный дух, но "неудобных" и "проблематичных" предпочитают мягко не замечать», — говорит героиня.
Что касается уровня подготовки, для неё стало шоком, что многие ученики средней школы, записанные на элективный английский, не могли ответить на банальные вопросы о себе. Тестовые баллы едва-едва переходили порог, в глазах читалось непонимание, когда она начинала рассказывать о грамматических правилах.
Выводы: красивая картинка без системной работы
Частная школа, в которой работала наша собеседница, показалась ей местом, где академические процессы смещены на второй план, а руководство иногда не в состоянии найти баланс между учебой и развлечениями. Педагоги имеют нестандартный набор функций — некоторые из учителей, на её взгляд, не отличаются сильным навыком преподавания или глубоким знанием предмета. Они скорее неплохие воспитатели и няни.
Красивый сайт, преподаватели-иностранцы и круассаны на завтрак легко создают иллюзию идеального образования. Но если за этим не стоит системной работы — с программами, оцениванием, обратной связью и дисциплиной, — то за несколько миллионов в год родители получают в первую очередь сервис и комфорт. А вот знания и академическая подготовка могут пострадать из-за нестабильной системы, не интегрированной в российские реалии.
Стоит отметить, что в 2026 году в России насчитывается около тысячи частных школ, в которых учится примерно 1,2% всех школьников — почти 234 тысячи детей. Рынок растёт, и всё больше родителей готовы платить за альтернативу государственному образованию. Но, как показывает этот опыт, высокая цена далеко не всегда гарантирует высокое качество.
Сама героиня больше не идеализирует платное образование, но и не демонизирует его. Она советует родителям смотреть не только на ремонт в холле и меню в столовой, но и на учебные планы, систему оценивания и на то, как часто в школе всё-таки учатся, а не пекут блинчики или готовятся к концертам.
Иногда полезно заглянуть в программу и спросить: "А что мой ребёнок будет знать через год?" — заключает она. — Если ответ расплывчат, возможно, вас просто кормят красивыми завтраками.
Ранее мы писали, что на Госуслугах запустили функции, о которых мечтали все абитуриенты.