СМИ превратили его жизнь в цирк: что стало с самым юным студентом Гарварда

Уильям Джеймс Сайдис ворвался в мир как метеор — мальчик, которого в начале XX века окрестили величайшим вундеркиндом. Родившийся в 1898 году в Нью-Йорке в семье психолога и врача, он с пеленок поглощал знания, словно губка океан.

В 18 месяцев Уильям уже разбирал газеты вроде New York Times, в два года писал письма, а к пяти знал расписания поездов наизусть и создал собственный язык Vendergood. К восьми годам за плечами были четыре книги, восемь иностранных наречий — от латыни до греческого — и собственная логарифмическая система с основанием 12. Его IQ, по разным оценкам, зашкаливал за 250–300 баллов, оставляя позади даже Эйнштейна.

Гарвард стал кульминацией детского триумфа: в 11 лет, после отказа из-за "эмоциональной незрелости", Сайдис все же поступил, став самым юным студентом в истории университета. В 1910-м он за два часа прочел лекцию о четырехмерном пространстве перед 70 профессорами, заставив газеты трещать от восторгов.

К 16 годам диплом был в кармане, а голова забита 40 языками и диалектами. Мир ждал гения: Нобелевка, открытия, слава. Но Уильям отвернулся от пьедестала. Репортеры копались в его личном — от выдуманного "обета безбрачия" до насмешек над сексуальностью, — превратив жизнь в цирк. Студенты в Университете Райса, где он преподавал в 17, издевались над "малолеткой".

Сайдис бежал. Он сменил Гарвард на Уолл-стрит, гениальность — на роль клерка за 23 доллара в неделю, настоящее имя — на псевдонимы вроде "Билл Шнайдер". Оператор счетной машины, менеджер фабрики, сборщик данных — скромные должности, где можно было дышать без софитов.

Пресса вычисляла его снова и снова: "Вундеркинд 1909-го деградировал до калькулятора!" — вопили заголовки. Он коллекционировал трамвайные расписания, изучал окгелов — племя индейцев — и писал анонимные трактаты о космогонии. Даже на похоронах отца в 1923-м не появился, виня его в гиперопеке, сломавшей детство.

Жизнь гения угасла тихо, без фанфар: в 1944-м, в 46 лет, сердечный приступ оборвал ее в бостонской квартире сестры. Ни жены, ни детей, ни Нобелевки — только стопка неопубликованных рукописей и легенда о раздавленном таланте.

Сайдис доказал: интеллект выше небес не спасает от человеческой толпы и жестокости. Он выбрал свободу анонимности, а не золотую клетку славы, оставив вопрос на века — цена гениальности в обществе или в одиночестве разума? Его история — предостережение родителям вундеркиндов и миру, жадному до шоу: иногда лучший ум прячется в тени, чтобы просто жить.

 

Ранее мы писали, что в Узбекистане десятки детей попали в больницу из-за еды в детсадах.